Загадка Пьетро Бонго

Ольга Барковская работает графическим дизайнером и живёт обычной жизнью, в которой давно всё спокойно и предсказуемо. Ей приходит письмо, в нём говорится о закрытой презентации нового проекта, который создал Пётр Борисов. Тот самый Борисов  математик, известный своими скандальными теориями о числах и судьбе.  Приглашение кажется ей интересным поводом выбраться из дома и, может быть, встретить кого-то из старых знакомых.

Вечером она приходит по указанному адресу, но вместо лекции и фуршета видит полицейские машины и оцепление. У входа её встречает следователь Светлана Карташова  женщина резкая, прямая, привыкшая работать с фактами, а не с догадками.  Убийство. Карташова начинает отрабатывать стандартные версии: ограбление, конкуренты, обиженные коллеги. Но в процессе допросов всплывает странная деталь. Близкие Борисова рассказывают, что в последнее время он был одержим числами.  Светлана пытается держаться фактов, но её начинает беспокоить, что все стандартные версии ведут в никуда. Коллеги Борисова говорят о нём хорошо, ученики не имеют мотивов, вдова выглядит искренне убитой горем. 

Ольгу эта история задевает сильнее, чем можно было ожидать. Она не может поверить, что смерть Борисова  просто совпадение.  Она привыкла к уликам, отпечаткам, алиби. И Ольга погружается в нумерологию  читает книги, разбирается в квадратах Пифагора, учится вычислять числа судьбы. Она видит закономерности там, где следователь видит только хаос. В какой-то момент она находит в расчётах Борисова комбинацию, которая точно совпадает с датой рождения одного из его аспирантов. А рядом  ещё одна дата, которая пока ни о чём ей не говорит, но выглядит пугающе знакомо.

Светлана, хоть и с трудом, но замечает, что совпадений становится слишком много. Она соглашается работать с Ольгой, хотя их тандем выглядит странно: прагматик, привыкший к протоколам, и дизайнер, который разговаривает с цифрами как с живыми людьми. Но вместе они начинают видеть то, что не видят по отдельности. Ольга показывает ей систему, и Светлана впервые смотрит на числа не как на хаос, а как на код, который можно взломать.

Амбициозный ученик, который хотел присвоить его открытия? Или ...?