Волчье солнце

Год 1924. Страна только что оправилась от гражданской войны, но покоя нет. Враги не дремлют. Молодой чекист Михаил Останин узнаёт страшную новость: через два месяца на Советский Союз нападут. Белоэмигрантские войска, которых подготовила британская разведка, готовят удар сразу с нескольких сторон. Главный удар – с территории Польши. Времени в обрез. Начальство ставит задачу: любой ценой предотвратить вторжение. Для этого Михаил должен стать доверенным лицом генерала Ромовского, того самого, кто командует операцией.

Выполнить приказ практически невозможно. Но Михаил решается. Он берёт чужую личность – своего погибшего друга Януша Галецкого, поляка и белого офицера. Теперь он не чекист, а эмигрант, готовый служить врагу. Он внедряется в банду контрабандистов на польской границе. Каждый шаг – риск. Каждое слово – может стать последним. Он должен забыть, кто он есть на самом деле, и стать другим человеком.

Михаила проверяют снова и снова. Сначала он становится агентом начальника контрразведки. Потом – офицером для особых поручений у самого генерала. Он балансирует между ложью и смертельной опасностью. Ему нужно не только проникнуть вглубь польских территорий, но и передавать нашим сведения о планах врага. Он знакомится с польскими офицерами, втирается в доверие. Узнаёт, где стоят войска, когда начнётся нападение, какие силы задействованы.

С каждым днём становится всё опаснее. Наши начинают сомневаться, не предал ли он. Поляки тоже косятся. Михаил один. В его распоряжении – пара верных людей и собственная голова. Он работает на грани, зная, что любая ошибка будет стоить жизни. И не только ему. Его семья, оставшаяся в Советском Союзе, тоже в опасности. Если враги узнают правду, они не остановятся.

Михаил собирает улики, доказывающие масштаб готовящейся агрессии. Он передаёт их в Центр через тайные каналы, рискуя быть пойманным. В финале его миссия достигает предела. Благодаря ему удаётся предотвратить наступление. Но какой ценой? И что будет с ним после? Смогут ли свои поверить тому, кто так долго притворялся чужим? Или он навсегда останется ни своим, ни нашим?